т более подходящего времени для музыки Энди Стотта, чем холодный период осени. Как и вышедший два года назад Luxury Problems, так и следующий за ним практически день в день Faith In Strangers – это беспрекословная музыка ноября, позволяющая сравнить свое жизненное положение и до конца не истлевшие эмоции в окружении холодов, робкого, будто стесняющегося самого себя, снежного покрытия, не отвлекаясь на разудалость природных красок и всю лиричную чепуху, присущую желто-коричневым листьям или последующей неизбежной новогодней суете. Ноябрь – это время, когда есть только ты, серые пыльные стены, голые покореженные деревья и лица незнакомых людей, уставших от вздохов о коротком лете и пока не заикающихся о покупке новых елочных игрушек.
Luxury Problems заставлял отречься от мирских благ, завернуться в импровизированный кокон из одеял, книг, пустых фильмов, хлипкой музыки – все, только не кооперировать с окружающей действительностью, только выдумать себе врага и возвести стены вокруг. Этакая война на предупреждение с ветряными мельницами, не догадывающимися о твоем существовании. Два года назад шел снег. Я точно это помню, поскольку моему капюшону, защищающему от непогоды, делались комплименты от самого близкого на тот момент человека. Сегодня подозрительно тепло, вместо тяжелых свинцовых туч и прочих художественных атрибутов описания мерзкой пасмурной погоды, светит солнце. Два года назад я был кем-то, кого ждали, а теперь я сам жду, но не знаю кого или что. Я обрек себя на добровольное одиночество в том объеме, чтобы не сойти с ума и не превратиться в итоге в чудаковатого отшельника, моющего руки после каждого контакта с человечеством.
Стотту не интересно (несмотря на наше согласие) потчевать одними и теми же историями, переключаясь на достижения родственных совместных проектов, вместо этого он делает шаг в сторону и полностью меняет траекторию, становится более прямолинейным, спокойным и тихим, как океан, который даже в штиль источает некую угрозу и окутывает вполне осязаемым величием. Faith In Strangers начинается полупрозрачным гулом, им же порой захлебывается, медлит, проваливается в расставленные ловушки пустот, которые ранее непременно заполнялись метаморфозами звуков, напоминая собой резервуар с угрями, теперь предпочитает шепот и игры с эхом, оставаясь при этом на удивление ясным, чистым и детализировано проработанным – будьте уверены, когда случится «выстрел», выпущенное пушечное ядро уже ничто не остановит. Каждый басовитый выступ, сорвавшееся с него слово, каждый восторженный перелив, задушенный кряхтящим шумом, и металлический стук, будто кто-то решил обвести твой контур вбитыми в стену гвоздями, — ничто не скроется от слушателя.
В этой музыке нет злобы, нет грусти, это звуковое воплощение мировоззрения отдельно взятого агностика, продолжающего не только познавать существующий мир (и, нужно заметить, делая новые впечатляющие открытия), но параллельно создавать свой собственный, изменяя себя и не изменяя себе. Неизменной осталась удивительная способность придумывать запоминающиеся мелодии при минимальной насыщенности, затрагивая вынужденными взлетами, драматичными падениями и изысканными маневрами сразу чувства и эмоции, минуя посредника, представленного органами слуха. Альбом ненавязчиво струится песком в часах «Science And Industry», ритмично вскипает в «On Oath», кинематографично улетает прахом в закат «No Surrender», наращивает мышечную массу в «How It Was», чтобы затем забиться в конвульсиях «Damage» и переродиться в поистине потрясающей «Faith In Strangers», являющейся своего рода разговором по душам перкуссионной текстуры в духе Ричарда Джеймса с меланхоличным гитарным волнением.
Faith In Strangers не даст сбежать с этой грустной планеты; он не прибивает твои ступни к твердой поверхности, но около часа будет стараться доказать (а если не получится, то внушить) идею, которую опровергала сама жизнь на протяжении почти тридцати лет — вся необходимая тебе вера в незнакомцах. Что может быть сложнее, чем поверить людям, которых ты сторонишься и избегаешь при любой возможности, не в силах допустить иной от негативного исход, даже если в твоих венах бежит концентрированный скептицизм? Доверие незнакомцам в моем понимании представляет собой игру в покер при средних ставках, когда ты держишь карты «рубашками» к лицу, и каждый видит комбинацию друг друга, но не знает о выпавшей ему, именно тогда все возможность выигрыша и проигрыша кажутся лишь набором цифр, картинок и цветов – блефовать и делать специальное лицо нет смысла, вы все одновременно победители и проигравшие, а кто есть кто рассудит время. Если ты выиграл ставку, то прими поздравления, а если проиграл… в конце концов у тебя остались руки, ноги и голова на плечах, а уязвленное самолюбие заживет со временем, если не расчесывать рану. Так может, поступиться принципами, скупостью, пересилить страхи и отправиться к тем самым незнакомцам на другой конец света, попутно потерявшись в событиях, времени и предусмотрительно отключенных предубеждениях? С другой стороны, вы видели выпавшие вам лица, так почему бы не сложить их без борьбы в общую колоду и сменить азарт сиюминутной победы на равноправную бесхитростную дружбу.
http://электрокружок.рф/2014/11/andy-stott-faith-in-strangers/
